Будем! Homemade Views & Reviews


Previous Entry Share Next Entry
продолжение "Грань"
enragedsoul
Я не люблю большие города, или я уже отвык от них, прожив столько лет на этом далеком острове в Атлантике - рядом Африка, а до основной Испании больше двух тысяч километров. Не уверен, но в больших городах есть какая-то фобия, неуютность самого пребывания, идешь по улице, а все вокруг постороннее, не твое. Нет, не чужое, если это твой город, где ты родился и вырос, где ходил в школу, влюблялся, кутил со товарищами. Но... здесь всегда присутствует некая отчужденность, расстояние, которое невозможно преодолеть до конца. Большой город. Порождение нашей цивилизации, всей человеческой жизни. Человек стал человеком в больших мегаполисах, не в пещере, размахивая каменным топором, не в маленьких деревушках, прилепившихся на краю сказочных пейзажей, от которых дух захватывает, не в темных хуторках, запрятанных в чаще.

Ей нравится Барселона, я тоже любил этот город, он - одно из тех редких мест, в которые влюбляешься с первого взгляда. Она попала сюда после круиза по Средиземноморью, организованного компанией, в которой она работает, для своих сотрудников. А мы с ребенком приехали сюда за день до ее возвращения, сняли комнату в пансионе рядом с Ramblas, в самом центре, встретили ее в порту, три дня бродили, исследовали, узнавали и удивлялись. Она весело смеялась над клоунами на улицах, залихватски пила пиво из янтарной кружки в 4Cats, смешно вытягивала шею, чтобы получше разглядеть диковинные творения Гауди и Доменеча со второго яруса экскурсионного автобуса, восторженно карабкалась по лестницам и зависала на жутковатых балкончиках Sagrada Familia. Ее глаза светились радостью, в них бегали озорные искорки. Странно, но ее глаза - карие, темные - всегда слегка искрятся, даже когда она злится.

Иногда меня охватывает меланхолия, эдакое раздражение днем сегодняшним. Я давно не философствую в поисках смысла жизни, самого себя, меня уже не увлекают буддистские теории, размышления о Белогорье, потерянном Рерихе, магических свойствах свастики. Давно, очень давно я читал Рамайяну, пытался найти правду в проповедях огненного африканского бога, отрицал Христа, снова верил ему, перелистывал коран, восхищался Мелвиллом. В жизни мы сталкиваемся с гораздо более простыми и понятными истинами. Не надо знать все заповеди, некоторые из которых уже возведены в ранг закона, чтобы понять, почему человек стал человеком, а не остался обычным млекопитающим, рыскающим в поисках пищи. К чему все эти рассуждения, маята мысли, поиски того, что никогда не будет найдено, если становится скучно жить. Серое, обыденное, неинтересное состояние души, когда все равно. В такие дни я брожу по улицам, бесцельно, глядя в никуда, размышляя как акын - что вижу, о том и пою. Сегодня шел дождь, у нас это редкое явление, зарядил с утра, моросил весь день, то усиливаясь до ливня, то стихая. Я брел по улице, через площадь к скверам, вдоль трамвайных путей на набережную, и думал, что в России всегда идет дождь. У нас он редкое явление, и поэтому особенно тягостное.

И кто нам судья, когда мы ступаем на грань? Нейловимое движение, случайный взмах руки, слово, брошенное внахлест, и ты уже там, на той стороне.

"А по улицам ходят семьи с детьми, и я им завидую" - сказал сегодня ребенок, и у нее навернулись слезы. Она не понимает, как можно предать другого, и до сих пор верит, что все это ненадолго, ругались же папа с мамой и раньше, но всегда же мирились. А сейчас просто все более серьезно и, значит, чуть подольше, потом они все равно помирятся, они же ее любимые папа и мама, они любят друг друга, любят ее, она любит их, поэтому не может быть по-другому, иначе, по-другому - невозможно, по-другому - это не с нами, с кем-то другим, но не с нами, мы же самая лучшая, самая счастливая семья. И я тоже так думаю, как и ребенок, я до сих пор не могу думать по-другому, так, как не с нами, а с другими, с чужими... Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит с нами, а не с другими. Или это мы стали другими?.. Люся сидит прямо передо мной, смотрит на меня своими неподетски серьезными глазами, а в них - слезы. И я сейчас ненавижу весь мир, все, что вокруг меня, все, всех, за эти слезы, за эти недетские глаза, за эту боль, которую мы принесли ей, еще такой маленькой, чтобы принять это, но уже такой взрослой, чтобы это понять. Как защитить ее от всего этого, от всей этой грязи и гадости, как укрыть ее, спрятать?! Она же все видит, все понимает. Я готов разорвать весь мир, уничтожить все, что привело нас сюда, все, всех...
"Папа, не делай ничего, тебя же посадят в тюрьму и мы больше не увидимся. Папа, любимый, не трогай их" И я задыхаюсь от бессилия. Я связан по рукам и ногам. Я ничего не могу сделать. Я не имею права что-либо сделать, чтобы еще больше не навредить ей. Я не знаю, куда заведет меня гнев, который не может вырваться наружу. Я закипаю, но весь пар остается внутри, меня разрывает изнутри, ломает мысли, понятия, нормы, меры, я перестаю понимать, что происходит, я не помню, что я делаю, что говорю...
Раньше я думал, что сумасшествие - это взрыв. Раз, в голове все лопается, бабах! и ты уже другой. Теперь я понимаю, что оно приходит незаметно, твое сознание плавно переплывает, совершенно незаметно перетекает в другое состояние, в другое измерение, но ты не ощущаешь ничего, не замечаешь этого нового угла зрения, кажется, что ты такой же, как и прежде, и с удивлением обнаруживаешь, что твои мысли текут совершенно иначе, и это - нормально, чувствуешь все по-другому, воспринимаешь, оцениваешь, думаешь по-другому, но это для тебя - нормально!!! Ты открываешь в себе такие темные глубины, заглядываешь в свои тайные уголочки, о которых раньше даже не догадывался, даже не представлял, что такое может существовать в тебе, но это неизведанное, темное, захлестывающе опьяняющее, не пугает тебя, ибо это и есть ты, но уже другой.

Я не знаю, как с этим жить дальше, как справиться со своим состоянием, как начать смотреть в будущее, если есть только прошлое. Ведь было же что-то, любовь, надежда, привычка, вера,будущее, настоящее. А сейчас есть только прошлое, только горькое прошлое, о хорошем я уже забыл. Осталась только боль, странная, непроходящая, накатывающаяся волнами, отступающая в сумерки и снова врывающаяся в меня. Постоянно болит голова, я не обращаю на это внимание, но она снова и снова напоминает о себе, то гулко загудит, то ударит в виски, то просто тяжелая, как кирпич, а то выстрелит из крупнокалиберного и разнесет всю черепушку. Это - странная боль, иногда кажется, что она сидит совсем не в голове, а прямо внутри меня, перекатывается из одного места в другое, усиливается, уменьшается, отдается в желудке и не дает тебе есть, стреляет в руки и не дает работать, бьет по глазам и все мутнеет вокруг, становится размытым, расплывчатым, как цветовые пятна на акварельных рисунках.

Они шли по улице. Она - с высоко поднятой головой, настороженно оглядываясь по сторонам. Ребенок - глаза вниз, за спиной ранец. Они шли в школу. Я впервые не провожал ребенка в школу, впервые стоял, спрятавшись за деревьями, и смотрел им вслед.

Она не называет ее mama, она зовет ее madre. Странно это слышать из уст ребенка... Нет, в обычном общении она всегда обращается к ней: "Ма-ам!", говорит ей "чмок-чмок" по телефону, с удовольствием прижимается к ней на диване перед телевизором...
В тот день, когда я ушел, она неожиданно сказала мне: "Знаешь, пап, я люблю нашу маму только за то, что она меня родила." Я сидел, ошарашенно оглядываясь на проезжающие мимо машины, и никак не мог понять, что мне только что сказал мой ребенок, наш ребенок. "Только никогда не говори это маме! Я знаю, что ты ее любишь, но ты правильно делаешь. Ты должен бросить ее. Не обращай на нее внимания, пап, она тебе делает плохо."
Мы сидели в машине среди кое-как упакованных чемоданов. Люся помогала мне собраться, и сейчас поехала со мной, чтобы проводить меня к Хорхе, я договорился с ним переночевать у него в офисе в эти выходные, я звонил ему несколько раз, но он никак не мог подъехать, и мы сидели в машине, ждали, говорили о чем-то несущественном, и, вдруг, эти слова, неожиданно, без подготовки. Я не знал, что ответить. Да и что я мог сказать?! Я уходил из дома, оставлял ребенка, всю прежнюю жизнь, впереди неясность, холодный пол чужого офиса, неустроенность и одиночество.

?

Log in

No account? Create an account